Перед нами разворачивается суровое изображение, глубоко личное исследование страдания и отчаяния. Фигура лежит в постели, поглощенная невидимой мукой, которая становится мучительно реальной благодаря образам. Композиция тревожна; деревянное приспособление, напоминающее устройство для кормления, нависает сверху, как будто насильно впихивая что-то в открытый рот фигуры. Эта гротескная деталь сразу же вызывает чувство беспомощности, вынужденного потребления, символизирующего физическое и эмоциональное состояние художника. Взгляд художника прямой, непреклонный, и мы оказываемся вовлеченными в этот интимный и уязвимый момент.