Перед нами разворачивается сцена грубого, животного ужаса. Чудовищная фигура, гигант, склоняется вперед, глаза широко раскрыты от безумия, леденящего душу. Плоть имеет болезненный, бледный оттенок на фоне непроницаемой тьмы, что намекает на первобытную пустоту, где все рождается и поглощается. Рот фигуры - зияющая пасть, ужасающий вихрь, из которого изливается багряный поток крови; она заперта в гротескном акте поглощения. Беспомощная, обнаженная форма поднята вверх, зажата в отчаянной хватке гиганта, крошечная, уязвимая фигура, принесенная в жертву неумолимому голоду. Художник мастерски использует контраст между мягкой плотью жертвы и грубой, чудовищной формой хищника, чтобы усилить эмоциональное воздействие. Свободные мазки, ограниченная палитра землистых тонов и резкое отсутствие света служат лишь для подчеркивания первобытного насилия сцены.