Этот выразительный автопортрет 1925 года излучает тихую интенсивность, запечатлевая художника в момент глубокой задумчивости. Средних лет мужчина с лысеющей головой и сосредоточенным взглядом слегка повёрнут к зрителю, его глаза устремлены прямо. Манера письма свободная, но продуманная, соединяющая мягкие переходы и чёткие контуры, создавая почти осязаемое присутствие. Свет ложится на лоб и скулы, подчёркивая несколько суровое, но сдержанное выражение лица. Палитра сдержанная — землистые и серые тона дополняются тёплыми охристыми оттенками и нежными зелёными в тенях, создавая тихую, интимную атмосферу.

Композиция плотная и контролируемая, фигура выделяется на темном, неопределённом фоне, сосредотачивая внимание полностью на лице и позе. Выбор почти однотонного фона усиливает психологическую глубину портрета, предлагая зрителю задуматься о внутреннем мире художника. Мягкий градиент света придаёт фигуре скульптурность, а поза — формальна, но с лёгким поворотом — намекает и на официальность, и на личную уязвимость. Созданный в межвоенный период, портрет отражает традиционную манеру с лёгким современным оттенком — свидетельство мастерства художника в передаче характера, выходящего за рамки внешнего облика.